текст|эксперт

beta

Начитавшись оханий на тему «ой какой кошмар понаписал этот противный Паланик в «Кишках», меня чуть не стошнило (стошнило, упал(а) в обморок, описался (ась) и т.д.)» я понял, что сил моих больше нет и решил высказаться на эту тему. Просто и ясно, без излишней метафоричности и запутывания читателя.

«Кишки» - это довольно короткий рассказ. На переднем плане повествования – три описания… хм… актов экстремальной мастурбации. Причем описаны они с присущим Паланику натурализмом и натурализм этот, а также трагичные последствия этих актов нарастают от первого к третьему, достигая кульминации и рвотнообморочного эффекта.

Такова внешняя сторона, неизменно воспринимаемая и неподготовленным, и подготовленным читателем. Неподготовленный дальше рвоты и швыряния книжкой в трэш не идет. И идти, собственно говоря, не хочет, потому, как привык считать серьезной литературой Вербера.

Подготовленный читатель хоть и кривится на описаниях перекусывания собственных кишок, наполненных собственным дерьмом (хотя я не кривился, а уже ржал в голос), но включает голову и задается вопросом: а какого? Ну, неужели только для того, чтобы некоторое количество экзальтированных любителей легкого чтива имели повод потошнить? И тут оказывается, что кроме кишок, в «Кишках» много чего еще понаписано.

После описания каждого из вышеупомянутых актов Паланик не менее красочно и натуралистично описывает еще три акта – один тошнотворнее другого, а именно реакцию семей пострадавших маструбаторов на члено(кишко)вредительство. Реакция эта проста и привычна большинству людей, и подготовленным, и неподготовленным. Это стандартная реакция среднепосредственных людей на то, что, по их мнению, является непристойным, и на то, что, по их мнению, просто не может существовать в их семьях. Отгадайте, какова это реакция? Правильно, это максимально двуличная, лицемерная, ханжеская, самообманная реакция - «сделать вид, что ничего не было».

Цитаты в подтверждение:

Следующие месяцы этот мой друг живет как под черной тучей. Он ожидает выяснения отношений. Но этого не происходит. Никогда.

Приходят родители и находят ребенка в стенном шкафе в своей спальне с полотенцем, привязанным к перекладине для вешалок. Мертвого. С мертвой спермой повсюду. Конечно, родители прибираются. Надевают на труп штаны. Стараются сделать так, чтобы это выглядело лучше. Стараются, по крайней мере.

Даже после того, как в бассейне сменили воду, даже после того, мы продали дом и переехали, после аборта сестры*, даже тогда мои предки ни разу этого не упоминали.

Ассоциативный ряд выстаривается сам собой.
Мой ребенок дрочил в бассейне и лишился кишечника – это была собака, глупая собака, она упала в бассейн.
Мой сын сел на иглу и умер от передоза в девятнадцать лет – этого не может быть в моей семье.
Мой муж бьет меня – нет, это я просто споткнулась в ванной.

И вот от этого действительно начинает тошнить.
И Паланика тошнит, поэтому он этот рассказ и написал – для того, чтобы мы посмотрели в текст, как в зеркало и сделали выводы, не про то, что «дрочить – плохо, можно без кишок остаться», а про то, что является действительно непристойным и тошнотворным.

Читать всем.

*она там еще и забеременела от разлившейся в бассейне спермы брата, откусившего себе кишки.