текст|эксперт

beta

Сам мудрец Пэ Вэо предрекал этому роману шумный коммерческий неуспех. Думается, здесь автор пококетничал.
Он же, Пэ Вэо, как-то обмолвился, что все его глумливые нападки на братьев-писателей, литературных критиков-колумнистов, деятелей ктулхуры из зомбоящика и проих содомитов – не более чем детская игра, правила которой вообще-то должны знать все участники.
А не знают – их проблемы. Мол, кто не спрятался - я не виноват.

Думается, в подобные же игры мудрец Пэ Вэо играет и с читателями. Нет, он вообще мастер разводки в особо крупных размерах. Но в «t», вещи изначально, по определению, с первых же строк эквилибрилистической и карнавальной, ловкость рук достигает пугающего даже, изуверски-изощренного уровня. Это и впрямь, пожалуй, самая игровая и легкая вещь Пелевина, как будет показано ниже.

Вряд ли нужно пересказывать сюжет – это, как обычно, поиск ничего в нигде. Герой-трикстер, как и Петр Пустота, страдает провалами в памяти и избыточной тоской по мировой культуре. Как Омон Кривомазов, поставлен в условия хорошего фабульного попадоса, каждое последующее препятствие становится еще более сложным и вроде бы даже отдаляющим от цели. На практике этот принцип отлично реализован в компьютерных играх-шутерах, и Пелевин уже не в первый раз помещает своего героя в декорации бродилки-стрелялки. Прикол в том, что героя зовут граф Т., он отлучен от церкви, общается с Достоевским, Победоносцевым, княжной Таракановой и прочими небезызвестными персонажами. То есть наш шалун опять преподносит нам затейливый микс по фирменному рецепту. И вкус его уже известен, как и все прочие ингредиенты – многостраничные бла-бла-бла в духе «тебе лишь кажется, что все это кажется, потому что кажущийся тоже кому-то кажется», дистиллированный буддизм, нынче для разнообразия сдобренный гностицизмом, нечувствительные оплеушки общественному вкусику и острый публистицит как хроническая болезнь переростка.

Мне лишь не совсем понятно, где именно усмотрел Дмитрий Быков «анально-фекальные ассоциации» (ну разве что в сравнении абсолюта с выгребной ямой, каковое сравнение мне кажется весьма поэтичным). Впрочем, с Быкова спрос небольшой. В обзоре, названном этак простенько «Витина пустынь» (хрен его знает, может быть, Дмитрий Львович с Виктором Олеговичем не разлей вода по жизни, но такое вот принародное похлопыванье по плечу – это все же мовежанр), Быков использует старинный китайский прием, называемый в некоторых монастырях «стеклянной фигой в пустом кармане», а у наших недоделанных адептов – приемом Мортуса (см. «Дар»). Тот, помнится, тоже начинал издалека: мол, в наше прекрасное, сложное и героическое время… и резюмировал так: книга хороша – да мало ли хороших книг? В конце концов, все книги равно хороши и дурны в сравнении с той Книгой, которую… и т. д. Вот и Быков, мягко, без нажиму похвалив «t» как вещь «простую и славную», завершает свой обзор (который впору бы окрестить «Митин брех») в том духе, что трех-четырех сотен, потраченных на нее, читателю по-любому будет жалко. Ай, молодец. Радует, впрочем, что Быков, послуживший одним из прототипов для сборного образа демиурга по имени Ариэль Эдмундович Брахман, которого между делом мутузят все, кому не лень и тоже, как в свое время Дмитрия Львовича, по каким-то мутным религиозным понятиям – так вот, Быков как-то присмирел и образумился, что ли, и брешет не в пример прошлым годам спокойнее. Мягко, без нажиму, как было сказано. Очевидно, чтобы лишний раз не нарываться. Речь не мальчика, но мужа.

Да, так о чем я? Зубоскальство над картонными классиками, почему-то называемое постмодернизьмом, комнатные жмурки, обознатушки-перепрятушки с введением в сюжет автора (входит-выходит, входит-выходит…), матрешечные миры – все это очень свежо, спору нет. И все равно благодарный читатель, как в том стихотворении Пушкина, благодарно ждет заученной рифмы и с благодарным рычанием набрасывается на нее. «Читаю «t», - делится впечатлениями один такой хорошо выдрессированный трезорка. – Уже на восьмой странице встречаю слово «схимомонах». Бьюсь в высокочастотной истерике. Мо-мо-мо. Хи-хи-хи». «Успокойся, - говорит ему другой знаток/собрат по вольере. – Я сломался на «секте исихастов». Дальше будет сложнее». «Да, это крепкая пятерка». «Плюспидцод» etc.

Успокойтесь оба. Это вам Пэ Вэо пальчик показал. Тот самый, отрубленный, ага. Или косточку подкинул. Не шибко жирную, не мозговую – ну, другой и не заслужили пока. Точно так же, как прочим умникам – повод для обвинения в нудности и растянутости или, наоборот, выморочной детективной дерганости. А Диме Быкову – возможность показать всю силу и блеск его, быковского стиля и интеллекта в масштабах одной обозревательской колонки.

Это игра такая. Кто не в курсе насчет правил – ваши проблемы. Еще в славные годы своей безвестности мудрец Пэ Вэо, по слухам, был опытным погонщиком разнообразных телег, груженых пестрым трофейным скарбом. С годами увлечение стало диагнозом, только и всего. Так и надо воспринимать эту, да и все прочие пелевинские книги – как очередную, порой скрипучую, но в общем, довольно крепкую и остойчивую телегу, на которой просто едешь и едешь, покусывая стебелек и беседуя с говорящей лошадью, терзаемой поэтическим зудом.

Ну, и смотришь на небо, которое, как всем давно известно, существует только потому, что ты, урод бумажный, на него в данный момент смотришь.