текст|эксперт

beta

Эта книга похожа на черновик. Из романа «Паранойя» могла бы получиться неплохая повесть, если бы задать ему хорошей правки, «вычеркнуть лишние фразы, исправить повторы». Увы-увы, читателю подсунули заготовку вместо книги, попутно наобещав антиутопию и заявку на новый жанр. Но ничего этого в «Паранойе» нет. Нет, нет и еще раз нет!

Почему нет антиутопии? Да потому что нет в романе тоталитарного гнета государства. И противостояния личности и государства тоже нет. Собственно, и личности как таковой в романе нет. Кто из двух героев мог бы противостоять государству? Писатель Анатолий Невинский? Да, он вроде бы пишет антигосударственные опусы. Но жить продолжает между тем в столице этого же государства, и никаким гонениям за свое творчество не подвергается. А не свяжись он с Елизаветой, так и состарился бы тихо-мирно в своей квартире, разъезжая на своей «фрау» или ее более современной родственнице. Главная героиня, Елизавета Супранович? Ах, какое милое противостояние: самое могущественное лицо в государстве и его любовница. В их отношениях сталкиваются отнюдь не государственные интересы и моральные принципы или какая-то там личная несвобода. А желание Елизаветы иметь квартиры-машины и любовника одновременно и вполне закономерное нежелание мужчины своей женщиной с кем-то делиться. Да уж, вот это трагедия! Таких антиутопий в любом журнале о светской жизни двенадцать на дюжину.

Тогда, возможно, мы видим новый жанр? Но в чем же, в таком случае, проявляется его новизна?
В сюжете? Она – красивая и необыкновенная. Он – талантливый и необыкновенный. Они созданы друг для друга. Но соединению двух сердец мешает третий: могущественный и авторитетный мужчина, которому она принадлежит. Незатейливый сюжет, что тут скажешь. Но он любим русской литературой еще со времен Кощея Бессмертного. Да и многим авторам, жившим позднее, тоже удавалось на основе этого простенького рецепта сотворить настоящие шедевры. Да хоть ту же «Грозу» Островского вспомним. Или «Мастера и Маргариту». Так что определенно, сюжет хотя не так уж плох, но новизною не блещет.

Герои? Я часто испытываю неловкость, когда читаю книги о мужчинах, написанные женщинами. Так и хочется спросить «авторш»: неужели в самом деле ваша прекрасная живая неординарная героиня может любить это плоское, глупое недоразумение с большими печальными глазами, которое вы почему-то определили на роль главного героя? У авторов-мужчин тоже случаются проколы, когда они пишут о женщинах. И у них хочется иногда спросить: разве вы себя до такой степени не уважаете, что связываетесь с низкими и примитивными существами, которые только по кармическому недосмотру не родились в теле инфузории туфельки? Так вот, главные герои в «Паранойе» выглядят так, будто мужчину описывала старая дева преклонных лет, а женщину – безнадежный и хронический импотент.

Ладно, я понимаю, женщины с Венеры, мужчины с Марса. Я промолчу, что единственное достоинство Елизаветы, похоже, заключается в том, что она умеет необычайно прекрасно облизывать ложечку, вынутую из стакана с макиато («и на Земле его никто не ест прекраснее, чем ты»). Но о своих-то, о марсианах, можно было написать более-менее живо! Увы, Мартинович обманывает самые скромные ожидания. Герой – без лица, без характера, без жизни. Он, можно сказать, даже себя никак не ведет. Единственный его поступок, совершенный им самостоятельно, без пинков под зад автором, судьбой и всеми остальными персонажами, заключается в том, что он вошел в кафе, присел за столик рядом с девушкой и задал ей вопрос: «Давно ждешь?» Все! На этом его сознательные и самостоятельные действия заканчиваются раз и навсегда.

Язык, стиль, композиция? Нет, никаких открытий здесь тоже нет. Все традиционно, привычно, слева направо, сверху вниз, между словами пробелы, между предложениями точки. Композиция линейна. Стиль… Разве что здесь Мартиневичу нельзя отказать в подробном и очень точном описании сознания человека, который сходит с ума: длинные путанные мысли, обрывочные фразы, нелогичные выводы, связывание воедино событий, между которыми в реальности нет никакой связи. И повторы, повторы, хождения по кругу, внезапное перескакивание с одного на другое. Но и эти приемы, увы, после Достоевского и Джойса вряд ли можно назвать литературными сенсациями. Даже не очень понятно, зачем Мартинович построил на потоке сознания целых две трети книги. Ведь не мог он не понимать, что мысли сумасшедшего – немного не то чтение, которое будет пользоваться любовью у читателей.

Итак, что мы имеем в «Паранойе»? Классический сюжет, невнятные герои и хорошо переданный поток сознания параноика. И где здесь новый жанр? В чем новизна? Если кто-то обнаружит, пожалуйста, скажите, на какой странице, я перечитаю.

Что еще можно добавить для полноты картины?

Есть в «Паранойе» меткие сравнения, и трогательные моменты, и остроумные диалоги, и забавные эпизоды, и даже пейзажная лирика местами неплоха. Но достоинства романа навсегда затеряны среди тонн словесного мусора, однообразных сцен, длиннющих предложений. Любой нормальный человек при виде безабзацных страниц автоматически перейдет в диагональный режим чтения, и большинство литературных находок автора останутся читателем незамеченными.

По стенам… то есть по страницам развешана целая коллекция невыстреливших ружей. Что, честно говоря, странно, так как иные ружья стреляют и по два раза. Можно было бы равномерно распределить процесс стрельбы между всеми потенциальными участниками, что ли.

Зато издана книга хорошо. Даже на лак издатели не поскупились, благодаря чему книга стоит дороже, чем могла бы. Впрочем, это уже мелочные придирки раздраженного читателя, который поверил обещаниям издателей.

Читать или нет? Ну разве что после того, как черновик будет доработан и превратится в чистовик. А до тех пор делать с этой книгой обычному читателю нечего.