текст|эксперт

beta

В отношении Мартиновича я изначально был настроен предвзято. Причем предвзято в положительном смысле. И ничего удивительного — в кои-то веки белорусский(!) писатель написал актуальный(!) роман(!), который издали в России, да не кто-нибудь, а почти «АСТ», да плюс ко всему вокруг которого, к тому же, поднялось сразу столько шороху в интернетах (и не только белорусских). Да я готов был с главным лозунгом «маёй краiны» последнего времени «купляйце беларускае» и множеством восклицательных знаков набрасываться на каждого встречного, воодушевленный самим только фактом появления этого романа в природе. Моим коллегам, дислоцированным в питерах-москвах, меня не понять, у них там плюнь в прохожего на улице — попадёшь в писателя, и от актуальной отечественной литературы, отягощенной маркетингом и пиаром, деваться скоро будет некуда, в наших же синявоких широтах тишь в этом смысле, да гладь, болото и хоть трава не расти.

Таким долгим вступлением я хочу поддержать опаздывающий за ним тезис, что роман Виктора Мартиновича хорош уже тем, что он был написан и опубликован. Этим, к сожалению, его достоинства и исчерпываются.

Из длиннющих, страничной длины предложений складывается в «Паранойе», в общем, милая (хоть и банальная), расцвеченная забавным игрословием история любви.

Двое встретились случайно, пути их судеб перекрестились в утреннем кафе за макиато и зелёным чаем, и, черт возьми, «я другому отдана», но нет, не буду век ему верна. И закрутилось, и понеслось — тайные свидания, криптолюбовные послания и рай на двоих в съёмной квартире. И «угнездившиеся под колесами» бабушки, и прочие мелкие стилистические косяки. И подтасовка фактов в угоду сюжету — ну не бывает в Минске студенческих общежитий с блоками по три комнаты, «и я тогда одна в комнате жила» — это вообще фантастика. И сшитые на живую три части повествования, и сюжетные костыли, особенно между второй и третьей частью — «мне тут нашептали, что он будет завтра в филармонии, вот тебе билет, только никому не говори, где ты его взял». И главные герои, написанные только для того, чтобы пройти вдоль сюжета и кануть без следа, без прошлого, без будущего, без связей и привязанностей в финал, трагичный, но невнятный.

По-настоящему паранойной во всей трёхсотпятидесятистраничной (длинной, как это слово) книге выглядит одна-единственная история, рассказ в рассказе, написанный главным героем «Паранойи» Анатолием Невинским в первой части романа. Тут автору удалось подтолкнуть странную белорусскую действительность вперёд ровно настолько, чтобы из вызывающей недоумение у здравомыслящей публики она превратилась в по-настоящему пугающую, и в пугающе реальную. Реальную повседневным предательством других и, главное, себя. Жуть леденящая. Но не хватило писателям, ни реальному, ни вымышленному, сил, чтобы протащить это настроение дальше, через следующие две части к финалу романа, сбились они на плакаты МГБ, протоколы прослушки, донесения, инфернальных следователей и поток сознания параноика, как они (авторы) его понимают — и всё, свалились в антураж. Напомню, антураж всего лишь к банальной (хоть и милой) истории любви с одним потерпевшим. И нет разницы, где и когда эта история произошла, и не нужно было для того, чтобы она стала такой трагичной, какой стала, назначать «потерпевшим» всесильного мегадиктатора, «назначающего президентов» — с таким же успехом он мог быть в существующей, а не интерполированной действительности, к примеру, следователем по особо важным делам. Или даже не по особо важным — хватило бы полномочий на прослушку-обыск-арест-выбивание признания. И не случится никогда в аграрной стране (а страна-то идентифицируется безошибочно) диктатора, ради собственного удовольствия дающего концерты в филармонии. Интерполяция — трудная штука, и легко соскользнуть с тонкой грани убедительности, заменив фантастику фантазмами.

Есть, есть, конечно, хорошее, кроме упомянутой выше «паранойной» истории. Узнаваемый, расфокусированный в панорамах, но точный в деталях Минск. Сильная, тошнотворно-точная картина массовых праздников в этом самом Минске, и коллективный портрет участников этих праздников, такой же тошнотворно-точный. Едкая сатира на некоторые элементы отечественной (белорусской) действительности. Неплохой местами стиль и неожиданные (местами) метафоры. Но всего этого мало, для того, чтобы оправдать начертанную на обложке «заявку на новый жанр» или хотя бы попасть в разряд качественной беллетристики. Мало. Не читать.