Предупреждение: заметка была написана с применением технологий боевого копипаста!
Прошло чуть больше трех недель с момента поступления в продажу последней книги Виктора Пелевина "П5: прощальные песни политических пигмеев пиндостана". За это время книга, изданная стартовым тиражом в 150 000 экземпляров успела стать самой продаваемой в сети "Библио-глобус" (да и не только в ней), спровоцировала появление нового жанра рецензий - "на П" (что-то вроде этого: Пятого октября, в полночь в продаже появилось потенциально потрясающее произведение Пелевина "Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана". Премьере предшествовал простой, но полный пафоса пиар-ход...), и создала информационный повод, не высказался по которому лишь ленивый, вроде нас. Люди даже встречались специально, чтобы обсудить насколько плоха или хороша эта книга. Под ссылкой Читать далее - дайджест отзывов от профессионалов литературной критики и любителей, высказавшихся в блогах и книжных социальных сетях, пять-восемнадцать, вон галка полетела. Да, и пока мы ничего не утверждаем – мы лишь пробуем восстановить картину случившегося. Здесь так много путаницы и взаимных наветов, что разгребать завалы следует очень осторожно.
Газета.ru, Елена Рыбакова:
Можно сказать, что Пелевин в очередной раз написал басни, и басня – тоже не впервые – сыграла с ним дольно злую шутку. Загвоздка в самих пигмеях – всех этих зажравшихся, опустившихся, обнаглевших, отупевших, готовых лопнуть от собственной безнаказанности старых и новых хозяевах жизни. Их басенный потенциал невелик – не сравнить со Стрекозой и Муравьем, Чапаевым или копирайтером Татарским.
Коммерсантъ Weekend, Анна Наринская:
...я распечатала рассказ "Кормление крокодила Хуфу" из не вышедшей еще книги "П5. Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана". Сообщив домашним, что написала рассказ, я начала с выражением читать. Меня слушали с кислыми минами. Настолько кислыми, что в какой-то момент я испугалась и призналась, что текст на самом деле — пелевинский. Лица мгновенно просветлели, а когда чтение было закончено, все принялись бурно обсуждать, что автор имел в виду в том или в ином пассаже.
Огонёк, Андрей Архангельский:
И такие книги начали появляться — с регулярностью раз в год. Они были, словно конструктор со множеством одних и тех же деталек, из которых П., словно фокусник, собирал то вертолет, то паровоз.
Афиша, Лев Данилкин:
Вряд ли правомерно сказать «Пелевин в «П5» предлагает своим читателям сыграть в «ультимативной игре» с режимом контрпродуктивно», но факт тот, что сам Пелевин именно так и поступил: «П5» — это отказ быть писателем-проституткой, делать за деньги то, что от него требуют клиенты, отказ «сохранять рациональность»; отказ играть отведенную кем-то еще роль в фальшивой реальности, которую те, кому это выгодно, выдают за лучшую из возможных.
Взгляд, снова Андрей Архангельский:
У Пелевина есть потрясающая врожденная способность первые страницы своих произведений писать так, что захватывает дух, и кажется – вот, вот сейчас дальше что-то будет такое, от чего перевернется мир и откроется дверь в нечто Прекрасное, Умное и Блестящее, но постепенно это ощущение сказки пропадает, дух начинает буксовать и тонуть в этих непременных тонких шутках о повседневности, в этих метафизических диалогах, проперченных сознательно вульгарными сравнениями с действительностью.
Прочтение, Андрей Степанов:
Ну, а выход?
Да вот уже 20 лет Пелевин показывает, где выход: надо сделать шаг за ворота, переступить границу, выйти за пределы тюрьмы, в которой родился. Но читатель этого не слышит. Он ждет другого: вот придет рыжий, будет шутки шутить. Потом пролистывает книжку и недовольно морщится: шутки чего-то не того. (Тут, кстати, на автора жаловаться грех: какие у народа мифы — такие у Пелевина и шутки). Или говорит: «Все старо, исписался». Такую читательскую реакцию можно рассматривать и как форму самозащиты. Если бы тот, кто бубнит, что автор повторяется, смог осознать, о чем всю жизнь пишет Пелевин, то он закричал бы от ужаса и продолжал бы истошно, нечленораздельно, непрерывно вопить до самой смерти, — как и происходит в раннем рассказе «Вести из Непала», мотивы которого тоже повторяются в «П5».
Русский журнал, Владимир Березин:
Есть фраза, которой много лет - "утром в газете, вечером в куплете". Иногда думают, что она появилась в послевоенные годы и рождена каким-нибудь дуэтом куплетистов. Куплетисты были - дуэт Громов-Милич, что в двадцатые годы исполняли "Куплеты с газетой", но некоторые мемуаристы говорят, что жанр родился ещё в Гражданскую войну (а, наверняка, и ещё раньше). Так вот, Пелевин - блестящий продолжатель этого жанра. Он давно окончательно вышел из формата литературы и превратился в какой-то аттракцион.
Booknik.ru, Павел Пуш, Дина Суворова:
Все нынешние претензии к Пелевину – что он сдулся, схалтурил, продался, или за него дописывают другие – лишены всякого основания. Когда человек много лет подряд помещает окружающий мир в рамку экрана или книжной обложки, легко обмануться, приняв его за живописца, философа или, на крайний случай, глянцевого фотографа. Но Пелевин – не фотограф, он хроникер, и последние несколько лет он пишет одну и ту же Книгу, просто состоит она из многих частей.
Блог Прочитано, Маша Муссолини:
Выскажу замечание о факте, который этими самыми поумнее заметен навряд ли будет: Виктор Пелевин с момента пустот трансцендетальных понабрался столько наполнений оккультноастральных, что следующий роман будет вообще хуй знает чем.
Литературно-поджигающий блог Втопку.ру, Елизавета Пономарева:
Когда-то о Пелевине много говорили, как о писателе времени. Вот он снимает срез, слепок какого-то периода, необыкновенно точно и иронично. Но эта книга тогда уж слепок места. И довольно дурацкого.
Пользователи LiveLib: Такое ощущение, что пожилой профессор 10 лет страдал от вялотекущей шизофрении, еще 5 лет ее лечил, вылечил, оглянулся вокруг, ужаснулся и решил уверенно подержать руку на пульсе. От картонных дешевых персоналий, протухших интернет-мемов и идиотских сюжетов тошнит. и BookMix: Оценку давать сложно, как и всем творениям Пелевина. Для меня - 8, то есть прочитать стоит, хотя бы для того, чтобы составить мнение.
Что до Виктора Олеговича, то литературоведа он в себе "преодолел еще в Литературном институте - за что меня, собственно, оттуда и отчислили с формулировкой "как утратившего связь". И действительно, чего лишний раз анализировать, книга ведь продается. 
Купить в «Озоне» 
Купить в «Лабиринте»
P.S. При написании заметки ни один телепузик не пострадал.