Очередная книга одного из самых известных писателей Америки и, пожалуй, самая любимая читателями по всему миру; неизменно вносится в разнообразные списки самых лучших книг 21 века.
«Дорога» — это типичный образчик американской литературы, со всеми ее достоинствами и недостатками. Не сказать, что оригинальность идеи романа превосходит все немыслимые ожидания — произведения похожего идейного содержания а-ля survival fiction уже существовала: взять хотя бы Джека Лондона, любившего закинуть своих героев в пучину суровой борьбы за выживание; был еще небольшой рассказ, но все же сходный по сюжету у Рэя Брэдбери, «Каникулы», тоже о оставшейся в живых семье, путешествующих по железной дороге на дрезине; «Я — легенда», и т.д. А угроза ядерного апокалипсиса и последующего постъядерного откровения стала idea fix литературы современности, да что и говорить — искусства в целом.
А теперь о реализации идеи романа.
В июне
В 1981 году вышла книга Берроуза, «Города красной ночи».
Знал ли Берроуз о существовании смертоносного вируса, или сходство между книгой и реально происходящими событиями случайно, сейчас не имеет значения.
Эта книга является духом времени, артефакт эпохи и сумбурный дайджест 20 века, пропитанный аллюзиями Вудстока, войны во Вьетнаме, хиппи, битники,наркотики, Ла Вей... Поэтому неудивительно, что после отрывка из исторической книги о коммуне Мисьона, процитированной Берроузом в качестве предисловия, было написано посвящение всем древним темным богами из различных верований. Эта игра писателя, мистификация в духе Кроули, и станет одной из особенностей книги. А она противорчива — ее называют либо бездарностью, либо шедевром. Неискушенный читатель захлопывает «Города» уже при первых упоминаниях актов гомосексуализма — а ими книга пестрит. Мир Берроуза — не стесняющийся деталей, доходящий до порнографичности; гипертрофированный магический реализм Фаулза, Кастанеды, упоминающихся по ходу книги. Автор по-своему морализирует, пользуясь приемами по сути аморального языка — это придает произведению гротескный вид; фантастическая подоплека романа усиливает это чувство. Вирус, странным образом возникший и поражающий людей (Камю Чума), и превращающих их в одержимых сексом и смертью, и выходящий из природы человека (Эрос и Тантос); Описание Касбы — аллюзия на «Дом в тысячу этажей» Вайсса, город, наполненный пороками и различными средствами, способными подарить неисчислимые и опасные удовольствия.
Начну с того, что Том Вульф для меня — писатель особенный. Не любимый, не самый лучший, а именно особенный.
Начну издалека и с другого писателя. Лет так десять-двенадцать назад попалась мне в руки книга Э.Канетти «Ослепление». Я была потрясена! И самой книгой, и просто невероятной силой эмоций, которые вызвали у меня персонажи книги. От ненависти к ним и непонимания их меня буквально трясло. Я спать не могла, всё время спрашивала себя «почему?», ответы какие-то искала, никак не могла расстаться с книгой, и, боясь ее закрыть, перечитывала даже выходные данные. Никогда, ни до, ни после, книги не вызывали у меня сопереживание такой силы. Мысли,чувства,вопросы,да все что угодно,но не это... До того момента, пока я не познакомилась с Вульфом.
Некоторое время назад в одном из номеров иностранной литературы, посвященном современному рассказу, добрела до показавшегося мне сначала весьма труднопроизносимого имени – Мирча Кэртэрэску. Первый из трех опубликованных там рассказов был прочитан с интересом, второй – с усилившимся вниманием, третий, оказавшийся «Irish cream»-ом впоследствии многократно декламировался близким. В общем, теперь в моем доме его зовут просто – Мирча.
Прошло около года. Вышла книга на русском.
Замечательно, что до выхода этого сборника рассказов автор оставался героем румынских интеллектуалов, одним из ярчайших представителей современной румынской литературы, многосложного поэта и прозаика, одним словом, любимцем «высоколобой» публики. А тут вдруг, пожалуйста – мало того, что тема сборника весьма фривольна (практически все рассказы связаны «женской» темой), так еще большинство из них опубликованы были в каком-то из весьма солидных, но не менее гламурных женских журналов. То ли Vogue, то ли ELLE… Возможно, персонально для журнала и было написано.
В общем, выход сборника «За что мы любим женщин» в корне изменил ситуацию.
Конечно, нельзя сказать, что сейчас эпистолярный жанр умер – активная часть человечества постоянно ведет переписку – деловую профессиональную (вполне скучновата, предсказуема, но здесь шаблонность – и есть смысл происходящего), личную или приватную. Она-то, в общем-то, и подкачивает, поскольку плотность передаваемой информации все выше, лексикон в большинстве своем все уже!, и здесь мы тоже, может быть непроизвольно, унифицируем и сводим разговоры к своего рода клише. В эсэмэске многого не напишешь, в электронном письме появляется привычка к краткости, чаты и комментарии – гимны междометиям.
Книга же «Письмовник» - роман в письмах. И конечно, прекрасный стилист Шишкин волшебно работает с таким материалом. О чем же в романе пишут?
О пути к смерти – через обыкновенную жизнь. Обыкновенная-то она вроде и обыкновенная, да не совсем. Поскольку декорации автор возводит весьма впечатляющие.
Главные герои ведут переписку – он и она – сквозь время. Потому что не всегда важно кому и когда высказаться, признаться в любви, страхах, не только в удачах, но и в провалах. Потому что нуждаются они оба в одном – в постоянном корреспонденте, которому можно поведать о стремительно надвигающейся или последовательно приближающейся смерти.
Он участвует в неизвестной войне. Угадывающееся читателем время – начало-первая половина прошлого столетия. Война, в общем, всегда одинакова по сути и необъяснима рядовому участнику своим существованием. Она проживает обыкновенную жизнь – через детство, взросление, любови, старение, смерти дорогих и близких людей и, конечно, одиночество. В ее письмах угадывается «наше» время – может быть, конец прошлого, может быть, начало нашего века. Оба остро чувствуют расслоение времени и живут сразу в нескольких измерениях, это, собственно и позволяет им так внимательно и тонко общаться.
Конечно, жанр романа в письмах не нов, но весьма подзабыт. Тем приятнее с ним встретиться вновь, через пару столетий. Окунуться в еще одну трактовку философии жизни и смерти и сыграть вместе с автором в расслаивающееся время.
Не могу оценить это книгу однозначно и даже не могу точно сказать, понравилась она мне или нет. Читалась она довольно тяжело и тягуче, истории героев постоянно чередовались вкраплениями мимолетных событий, не имеющих прямого отношения к сюжету, но создающих общую атмосферу страха в горных перуанских деревушках. Страх перед жестокими бригадами "коммунистов", вооруженных камнями и совершающих свои жуткие казни над теми, кто оказался "по ту сторону баррикад",страх перед пещерной нечистью - пиштако, страх потерять работу из-за кризиса промышленности и лишиться средств к существованию - все эти страхи местных жителей, переплетаясь между собой, нагоняют ужас и на читателя. И вот в одну из таких вымирающих деревушек высоко в Андах и был послан капитан Литума с напарником, чтобы расследовать исчезновение нескольких местных жителей.
Стараясь не поддаваться этой атмосфере тревожного ожидания и безудержной вакханалии и возлияний местных по ночам, Литума пытается расследовать таинственные исчезновения людей, но где ему, чужому человеку с побережья, знать, о чем молчат Анды и местные жители. Впрочем Литума - хороший детектив и до страшной разгадки дойдет сам.
В книги много тяжелых сцен (с французскими туристами, совершившими глупую ошибку; с викуньями, с несчастным немым Педрито Тиноко), а также есть невероятно затянутая и нудная любовная история молодого напарника Литумы. Из-за этого я вряд-ли когда перечитаю эту книгу, но ради атмосферы тягучего страха и ради хорошего парня Литумы, твердо стоящего на ногах среди этих горных кошмаров, почитать ее определенно стоит.
Начала читать книгу "Добродетель эгоизма", говорящее название, хорошая мысль. Я могу понять почему одни читают ее книги с удовольствием а другие ужасаются тем бредом которым по моему личному мнению являются ее книги. У европейцев другое мировоззрение и ценности которые русскому человеку не могут быть понятны в принципе и от того идет отторжение при чтении.
К примеру ее жуткое суждение - цитирую "Физическое ощущение удовольствие - сигнал, показывающий, что деятельность организма осуществляется в правильном направлении. Физическое ощущение боли - предупреждающий об опасности сигнал, свидетельствующий о том, что деятельность ведется в неверном направлении..." Данное высказывание можно понять двояко или она говорит про инстинкт самосохранения или, что более вероятно пропагандирует наркотики и липовые справки на физкультуру, ведь действие наркотиков вызывает удовольствие а занятия спортом боль в мышцах.
Ее текст крайне сложен для восприятия, вокруг одной идеи, которую можно изложить кратко и точно Айн Р. разводит целое словесное наводнение. Проще говоря заканчивая читать одну страницу перелистывая ее вы с удивлением пытаетесь понять о чем вы читаете, где смысл, и с чего собственно говоря это начиналось.
Советую прочитать тем людям которые сомневаются в себе, читая каждую ее новую "гениальную" мысль вы сможете назвать 10 аргументов против нормальности ее суждения за жизнь, которое кто-то назвал философией. Согласитесь ощущая себя умнее достаточно знаменитой писательницы можно почувствовать себя если не гигантом мысли то хота бы философом точно, самооценка резко повышается могу гарантировать.
Я и, думаю, многие читатели хорошо знают еще одного писателя, который через художественные произведения так откровенно, я бы сказал навязчиво, пропагандирует философские идеи. Это Джек Лондон.
Но Лондон, как художник, куда более многогранен и в его творчестве совершенно разные люди, или одни и те же люди, но в разном возрасте, находят для себя что-то интересное.
Я случайно открыл для себя Айн Рэнд. На ТВ по каналу «Культура» показывали старый американский фильм «Идеальная голова» по книге Рэнд «Источник». Листая программы, я попал на «Культуру» в тот самый момент, когда Китинг говорил Рорку: «Говард, я – паразит. Всю жизнь был паразитом. Ты сделал мои лучшие работы в Стентоне». Такие слова никогда не скажет о себе один мужчина другому. Сюжет фильма заинтересовал меня. Благодаря Интернету я быстро нашел и Айн Рэнд, и её философию объективизма, и её произведения.
В сборник из девяти рассказов американского фантаста Теда Чана вошла львиная доля всего творчества писателя. Так что, уже лишь на примере одной этой книги, можно наблюдать весь авторский спектр: от увлекательнейших историй до невероятно занудных экспериментов.
Заглавное произведение, которое открывает книгу (так получилось, что я прочитал его последним), на мой взгляд лучшая и определяющая вещь Чана. Витиеватая стилизация под сказки 1000 и 1 ночи, повествует о путешествии во времени через чудесные врата и о тех, кто через них прошел. В этой вещи Чан продолжает важную, как мне кажется, для него тему – о природе времени, о необходимости свершенного, о том, что прошлое нельзя переиграть, нельзя исправить настоящее, создать иное будущее, пусть и есть у тебя любые фантастические тропы. Этому же посвящена повесть «Истории твоей жизни», которая так же вынесена в заглавие сборника. В «Историях» рассказывается о женщине-лингвисте, которая участвует в контакте цивилизации людей с инопланетянами. Постигая язык пришельцев, она перенимает и их образ мыслей, их отношение ко времени, как к единому целому, когда все событие есть сразу: таким образом, знание о будущем никак не влияет на настоящее. И следуя логике своего рассказа, Чан нарушает привычную хронологию. В такой ситуации главное, что есть у человека – «запоминать каждую деталь», как говорит ученая-лингвист. Или, как говорит герой «Волшебных врат»: «Прошлое и будущее ничем не отличаются друг от друга. Человек не в силах изменить ни того, ни другого, зато он может лучше узнать и то, и другое».
Странная штука, скажу я вам, озвучивать название книги в повелительном наклонении, нет, даже в форме приказа. В свое время, после прочтения книги, я долго и упорно пыталась объяснить представителям нового поколения, что же за странное такое название у книги. Да ничего, собственно, странного.
А вот когда начинала излагать прочитанное простым пересказом, интерес проявлялся быстрее. Что ж, я скажу честно, мне бы очень хотелось, чтобы эту книгу люди младше меня, то есть те, кому еще нет тридцати, прочитали как инструкцию по применению, и не только русские читатели. Здесь нет национальности или пола. Эта книга-курс выживания, та нота юношеского авантюризма, которую сейчас уже не играют в современных пьесах жизни.