текст|эксперт

beta

Есть такой один человек - Михаил Бару и есть одноименная этому книга. Если сразу честно признаться, что книга понравилась, то как-то трудно потом рассуждать о чем-то, а пересказать ее невозможно. «Один человек» это - сборник неких тематических циклов прозаических отрывков (рассказов, эссе, постов), объеденных личностью автора и его отличным (от всех других) чувством юмора.

Когда я впервые взяла в руки аккуратный том Бару (можно сказать - при первом пролистывании) не смогла сходу определить как обозначить подобный жанр, когда некий умный человек в неком тематическом порядке формирует свои записи, разнообразнейшего (от строки до полноценного рассказа), но преимущественно «малого» объема. В каждой из таких записей озвучена своя тема, повествование ведется от первого лица (чаще всего, либо обозначивается, что это авторский пересказ от некого лица), точка зрения автора прямолинейна и подается с той же решительностью, с которой мы беседуем со старым приятелем. И, возможно, что-то, если и умалчивается, то не хитрости ради, а потому что в краткий миг свидания расскажешь не обо всем сразу. Записи разнообразны: вот вам и путевые заметки (SANDIEGAN), наброски (прямо главки) саги (Настоящий английский поросенок), собрание авторских афоризмов (Обет безбрючия). Место действия книги фактически не зависит от места действия сюжета (Америка, Серпухов, Москва, Подмосковье, командировочные разъезды), потому что оно в самом сердце автора и читателя. Просто уверена, что при неком общем отношении к книге, я не найду и двух человек у которых бы совпадали представления о «самом удачном» цикле сборника. Отметила про себя еще одно: при всем различии форм, жанров, тем, настроения, есть четкая линия общности, что объединяет все это в единую книгу. По-русски говоря, цельность всего этого многообразия на лицо.

Так вот, насладившись первыми страницами, убедившись, что в тоне автора так много от излюбленной мной манеры «ласкового юмора» (не многие люди на земле умеют вызвать смех на лице упавшего ребенка), к шестьдесят какой-то странице (нетерпеливая, нетерпимая, жадная до экшена девчонка) заскучала. Ирония имеет такое свойство – приедаться, особенно, когда она авторская, а между автором и читателем имеется некая пропасть разница в возрасте. Мне не пришлось себя долго мучить размышлениями о бренности чтения подобном свойстве, как сменился цикл, а с ним настроение, тон и фон записей. И не выбиваясь из общего настроения книги, появилось что-то новое, как отголосок, как оттенок, как новый штрих.

Еще один плюс книги (несомненный для меня) сам автор. Ему удается остаться трогательным, не впадая в сентиментальность (попробуй избегнуть этого, рассказывая о собственном детстве или детстве своих детей), например в рассказе о колибри. Ему удается не впадать в привычный для «юмористов» гон – добиться смеха любой ценой (при всей любви к Задорнову, начинает кружиться голова при первых звуках «Они тууупые»). Смех читателя не стал самоцелью, по крайней мере смех любой ценой. И словесная пантомима Бару изящна, она оставляет мне ровно столько свободы воображения, чтобы память увлекла от его детства (например) к моему. Кроме того, рассказчик наш умен, тактичен, наблюдателен – мне было чему у него поучиться и очень нравилось его «слушать».

Останется сказать совсем немного: что, не смотря на «малый» объем прозы, это большая книга. Потому, что можно было бы еще говорить о приглушенной эмоциональности автора, об отстраненности (целенаправленной) от дидактики и патетики (жанр записок существует ни один век, а вот избегнуть падения в дидактику (или ваще в занудство) удалось не многим. О том, что ненормативная лексика (которая встречается в текстах) не возмутила мое ханжеское внутреннее неприятие оного, ибо используется, как средство передачи особенностей речи персонажей (о! чему меня научил Жирмунский). О том, что у меня накоплены десятки фраз, «пришедших ко двору» моего сердца настолько, что утешили многие его пороки горести. О том, что я готова написать диссертацию работу по современной литературе на примере прозы Бару… или просто о том, что мне жаль, что книга закончилась. Она так хорошо заставляла меня смеяться. Мне было с ней так хорошо, что на прошлой неделе четырежды сделали комплимент моей «обаятельной улыбке», освещавшей вагон в метро. Я как раз читала о том, как много девушек хороших, красивых встречаются автору в метро. Теперь я знаю, кого они там читали в этот момент.