текст|эксперт

beta

Есть писатели, да и книги, конечно, особенно в фантастике, которые буквально рвут реальность. Напополам, вчетверо, в мелкие клочки. Они буквально фонтанируют фантастическими допущениями, идеями и новыми концепциями. Они создают жанры, озадачивают критиков и вводят в ступор изобретателей литературной терминологии. Это гении чистой воды.

Есть писатели, и особенно в фантастике, чей талант проявляется совсем в другом. Они ничего не изобретают. Их не посещают озарения. Они синтезируют, работая с тем, что понапридумывали до них. Но от этого, конечно, при условии, что эти писатели действительно пишут, а не по кабакам шляются, их тексты не случаются менее упоительными, чем созданные писателями первой группы.

Первые два абзаца были бы совершенно бессмысленны, если бы Ричард Морган относился к первой группе гениев-пророков. Он как раз относится ко второй, и в «Видоизменённом углероде» крайне интересно наблюдать, что откуда в этом тексте взялось.

В основе романа – мощный, стремительно развивающийся сюжет с сильной детективной линией вполне в духе Хеммета или Чандлера. Грубо его можно свести к формуле «герой продвигается к разгадке, сворачивая челюсти и отстреливая головы», но не всё так просто.

Я не зря два раза подряд оговорился о фантастике. «Видоизменённый углерод» - это фантастика, причем по сразу бросающейся в глаза атрибутике – фантастика старой школы. Время действия – очень далекое будущее, колонизация далеких планетных систем, ООН как всесильное галактическое правительство, некий «Протекторат» - силовая структура этого правительства, призванная не допустить развала межгалактической конфедерации и, в конце концов, Земля, как заповедник конформизма и консерватизма на фоне прогрессивных во всех смыслах колоний. Обо всем этом не писал только ленивый писатель-фантаст, и даже для кажущегося самостоятельным изобретения Моргана – института чрезвычайных посланников Протектората человек с более широкой литературной эрудицией, чем у меня с лёгкостью подберет аналогию.

А вот далее начинается самое интересное, и именно за это, по-моему, получил «Видоизменённый углерод» в свое время «Приз Филипа Дика». Моргану удивительно органично удалось протащить в банальный фантастический боевик (ну, да, так оно и есть) всё, что понапридумывали своими буйными головами Гибсон, Стерлинг и прочие немногочисленные киберпанки. Тут я не удержусь от прямых указаний. Основное допущение, лежащее в основе сюжета романа – возможность оцифровки (см. конструкт Флэтлайна в «Нейроманте» Гибсона) и переноса (тут пример не совсем литературный, но киберпанковый – «Призрак в доспехах») человеческого сознания из одного тела (естественного, сконструированного или клонированного) в другое. Модификации человеческого тела в духе Молли из «Нейроманта» или шейперов из Стерлинговской «Схизматрицы». Нейрохимия, ускоряющая рефлексы, улучшающая зрение и слух (опять Молли). Мегавсесильные корпорации, здесь, правда, выступающие в виде почти бессмертных индивидуумов - Гибсон. Виртуальность, опять по Гибсону. Очень киберпанковские хакеры, живущие коммунной – Гибсон. Подпольные и легальные клиники, модифицирующие тело – Гибсон. Автономные Искусственные интеллекты, на равных с людьми участвующие в событиях – Гибсон, даже термин тот же, «ИскИн» (хотя, может быть, это игры переводчиков). Есть даже девушка-самурай, правда без врезанных в глазницы стекол – Гибсон и его Молли.

Удивительно не то, насколько много у Моргана видимых невооруженным взглядом заимствований, а то, насколько к месту они пришлись в романе и насколько цельным и реальным выглядит мир, написанный автором. Ничего не притянуто за уши и не сшито на живую нитку, все подогнано один к одному, текст в смысле фантастической атрибутики и сюжета представляет собой абсолютный монолит с точнейшей проработкой даже мельчайших деталей.

По мне, так это ярчайший, и, к сожалению, единственный известный пример того, каким мог стать киберпанк, если бы он не был похоронен в младенчестве собственными же отцами, пример развития жанра в исключительно стилевой области, без идеологической (контрлитературной) составляющей.

И есть ещё один момент, ставящий этот роман на пару ступенек повыше и боевиков и фантастики любого рода, за исключением ну уж очень хорошей. Это главный герой. Из вышесказанного можно заключить, что Такеси Ковач, а именно так его зовут – либо дуболом с пистолетом вместо мозга, либо фрик с туннельным синдромом. Не то и не другое.

Уже «по-профессии», дарованной ему автором – чрезвычайный посланник, кроме зубодробительных и членоотстрелительных навыков Ковачу положено еще и думать головой, что прекрасно у него по ходу сюжета получается и столь же прекрасно проиллюстрировано Морганом. Мы имеем детектива-интеллектуала, могущего прострелить пару-тройку лбов, но предпочитающего этого не делать до тех пор, пока его действительно не достанут. Этакий (ну никак не удержаться от аналогий) Язон дин-Альт эпохи третей «Неукротимой планеты» Гаррисона, только старше и грубее. И, что совсем уж высший пилотаж для литературы подобного рода – реальней, живее и человечнее. Ковач все время сомневается. Он имеет свою собственную жизненную позицию, и именно за нее на самом деле борется шестьсот с лишним страниц. У него есть прошлое, причем довольно трагичное, и мертвые друзья, приходящие к нему во снах и флешбеках. Он способен на проявления слабости и необдуманные, эмоциональные порывы. Он верит в лучшее будущее для себя и людей, которым симпатизирует. Он способен и расстрелять весь личный состав клиники по пересадке сознания, и отдать весь свой гонорар на то, чтобы всего лишь помочь вернуть чужому человеку свое родное органическое тело. И это в мире, где уж человеческое тело никак не является особой ценностью. В финале он делает шаг вперед.

Резюмирую. Роман отличный. Читать всем, особенно любителям так называемых «фантастических боевиков» в одинаковых обложках, но с разными фамилиями на них.